Ах, мой милый августин текст

Ах, мой милый Августин Григорий Соколов сыграл свой ежегодный апрельский концерт в Санкт-Петербургской филармонии, сопровождаемый, как обычно, ажиотажем публики Год от года желающих увидеть выступление пианиста становится все больше.

А с тех пор, как появилась возможность приобретать билеты через Интернет, у москвичей стало модным раз в год совершать культурный поход "на Соколова". В результате цены на билеты взлетели настолько, что иногда дешевле съездить в Хельсинки или Берлин. Тем более что, по традиции, Соколов играет одни и те же произведения на протяжении всего своего обширного полугодового турне по Европе.

В этом году программа вечера состояла из трех сонат Гайдна - соль минор, си минор и си шарп минор, сыгранных без перерыва, как своего рода мегацикл, в первой части. На первый взгляд, в этом сопоставлении Гайдна и Шуберта не было той драматургической целостности, которая была заметна в прошлогодней программе, почти полностью состоявшей из до-минора. Но, как оказалось, в ней было единство, и не только потому, что и Гайдн, и Шуберт принадлежат к австро-немецкой культуре.

Потому что все произведения объединял меланхолический тон, который пронизывал исполнение. И была та особая отрешенность: Соколов словно полностью уходил в себя, где в глубине его души шла какая-то важная и тайная работа. Для исполнения пианист выбрал только сонаты в минорном ключе, хотя Гайдн играл гораздо больше сонат в мажорном ключе. И играл он их невесомым, ажурным и сухим звуком: так играет Скарлатти, а не Гайдн. И эта намеренная архаизация, стилистическое извращение, говорила о многом; неожиданная рифма возникла позже, когда пришло время бисов - Соколов играл пьесы Рамо почти таким же звуком.

Ги-минорная соната Гейдна состоит всего из двух частей: в ней нет привычных тональных контрастов мажора-минора, и в этом смысле она совершенно нетипична для трехчастной модели гайдновского сонатного цикла. Она скорее напоминает "Неоконченную симфонию" Шуберта - и здесь возникла вторая рифма, с шубертовскими экспромтами. Соль минор с самого начала задал сумеречное настроение.

Нервно, осторожно вступает тема главной части: колючая, прерывистая и в то же время жеманно-нежная. В элегическом Allegretto второй части томные интонации "вздоха" и кружевные группетто и трели сплелись в изящный и замысловатый узор. Суровый, размеренный темп последних частей си-минорной сонаты усугублял основное настроение.

И даже среднюю часть си-мажорной сонаты, выдержанную в темпе и жанре пасторально наивного менуэта, Соколов сумел сыграть так, что грусть словно просочилась в ровный свет си-мажора. Это было воспоминание о потерянном рае, о радости, которая ушла и уже никогда не вернется. Поразительно, как просто и в то же время глубоко Соколов умеет размышлять о главном.

Он не обращается к публике, он лишь позволяет нам присутствовать в скрытом диалоге с самими собой. Свои сущностные метафизические размышления пианист продолжил в Экспромтах Шуберта: все о том же, о бренности и хрупкости бытия. Первый - фа минор - органично продолжил гайдновский дискурс: пунктирный ритм, прозрачная структура, цепкий штрих.

В этом сходстве восстанавливалась связь времен и эпох. Эта строка могла бы стать эпиграфом к концерту, который завершился, как всегда, каскадом бисов, особенно изменчивым и бесплотным Экспромтом ля-бемоль-минор и изящной "Венгерской мелодией" Шуберта, двумя пьесами Рамо и мазуркой Шопена.

Навигация

Comments