Дневник человека, умирающего от рака

Что думает и чувствует женщина, умирающая от рака В возрасте 38 лет у Ирины терминальная стадия рака легких.

Врачи не могли поверить: она так молода, у нее не может быть рака.

Врачи не верили и сомневались: такая молодая, это не может быть рак! Но рак был, и Ирина медленно умирает. Сейчас она проходит курс таргетной терапии. В отличие от химиотерапии, когда препарат убивает весь организм, здесь он убивает только опухолевые клетки, поэтому переносится лучше, чем химиотерапия. Этот препарат не излечивает болезнь, а только замедляет ее развитие.

Ирина также принимает морфин, обезболивающее средство, схему которого для нее подобрал Самарский хоспис. И другие лекарства, которые также выписали и привезли врачи выездной службы хосписа. Итак, Ирина ходит, ест, спит, помогает организации Liza Alert искать пропавших людей и носит на руках своего годовалого сына Вову.

Ира играет со своим младшим сыном. На руках у мамы он спокоен, но без маминых рук он рыдает на весь дом. У Ирины также есть сын-подросток Егор. Есть также мать, сестра и муж, которые очень переживают. Настолько, что Ирине приходится их успокаивать. И, наконец, у Ирины есть трехногая собака Герда, Ирина спасла Герду в детстве, теперь Герда хочет спасти ее.

У Ирины тоже есть трехногая собака Герда.

Собака пытается съесть любого незнакомца, который приблизится к ее хозяйке. Сидя на тумбочке в кухне, положив ноги на подоконник, Ирина рассказывала о себе, глядя в окно. Она не может долго ходить, окно на девятом этаже - это точка обзора и связь с внешним миром. Ее легкие не болят, так что рак легких коварен в своей незаметности. Его трудно поймать на ранних стадиях, поэтому мы и не смогли. Год назад я делала рентген, все было в порядке. Так что эти обследования, которые проводятся раз в год, не спасают".

Когда пришли результаты анализов, он рассказал о раке моей маме, а мне боялся сказать. Мама спросила, что нам теперь делать, куда меня везти, может, в Москву, в Израиль? А он сказал: "Не трогай ее, до Нового года все пройдет".

Как я могу сказать маме: "Пусть задохнется, наплюй! А год назад мой отец умер у нее на руках от той же болезни... Бедная моя мама, как же ей тяжело! Я больше всего переживаю за нее, как она переживет мою смерть. Я утешаю себя тем, что оставлю ей внуков. Надеюсь, что она будет их воспитывать, отвлекаться. Когда я столкнулась с раком, я думала, что напишу о своей болезни в Facebook. Так я смогу рассказать другим, может быть, это будет полезно.

Через пару дней я узнала о хирурге Андрее Павленко, у которого рак желудка и который рассказывает о раке на "Таких делах". О, кажется, этот гад меня опередил! В общем, вас полезно читать. Вчера читала про одну женщину. У нее муж умер от рака, дочь повесилась, а сына убили.

Читаешь и думаешь: да, все нормально! Бывают смерти гораздо хуже - от руки маньяка, например. Ну так получилось, что сейчас... Хочется, конечно, верить в чудо. И никто мне не запрещает. И было бы здорово, если бы врачи сказали: "Ах, ничего себе, мы запишем ваш случай выздоровления в книги!

Если бы я плакала и делала из этого трагедию, и муж, и сын были бы очень огорчены. Я подошла к этому трезво. Я объяснила им, что делать, когда я умру. Где документы, где все. Мама сказала: "Ой, я не хочу это обсуждать! Какой смысл избегать этой темы?"

Если честно, мне страшно. На что это будет похоже? Я не хочу страдать, задыхаться. Я хочу чего-то более мягкого. Как, скажем, заснуть и не проснуться. Я боюсь за старшего. Младший меня не вспомнит, а старшему я нужна, мы очень близки. Как он выживет? Мой младший назван в честь моего отца. А старшего Егора я назвала в честь Егора Дружинина, а муж - в честь Егора Летова, поэтому мы не спорили. Я не сразу была такой бодрой.

В самом начале в больнице у меня было обострение. Я начал задыхаться. Было не просто дышать, было больно моргать. Это было так плохо, что я никак не мог прийти в себя. Я полумертвая лежала на каталке. Я сразу подогнул ноги, пусть меня подвергнут эвтаназии, пусть я умру! Без мамы, без друзей я бы не выжила. А потом мне назначили целенаправленную терапию. И я пришла в себя, встала с кровати. Но это лечение не вечное, мы просто выцарапали время. С декабря я в норме, и никто не знает, когда будет хуже.

Может быть, уже завтра. Но я все равно строю планы, как жить без планов? Летом хочу поехать на море. Я помогаю Лизе Алерт дистанционно - сейчас я не могу заниматься поиском. В поисковый отряд я попала случайно. Просто идешь, видишь объявление о пропавшем ребенке - оно цепляет. Сначала я использовала Photoshop, чтобы делать ориентировки и писать тексты.

А потом я пошла искать свою бабушку в лес. Это был октябрь, было холодно и сыро. Вернувшись домой утром, я переоделась и пошла на работу.

Я подумала: "Нет, больше никогда". А на следующий день пишут: бабушку так и не нашли, кто будет героем и пойдет? Я опять пошла.

Так и пошло. И по телефону нашли. Обзваниваешь больницы - есть нужный человек. Посылаешь кого-нибудь проверить, и да, это был он. Когда я заболела, мой муж бросил работу, чтобы ухаживать за мной. Сейчас он недавно устроился на работу, со сменным графиком, чтобы чаще бывать дома. Я без работы, ищу что-то удаленное, пока не нашла. Нам очень трудно в финансовом плане, постоянно не хватает денег.

Хоспис - очень трудное место для жизни.

А хоспис очень помогает, принося лекарства. Я не знаю, как бы мы жили без них. Мы узнали, что можем получать их бесплатно в хосписе. В то время я уже почти умирала, и когда команда пришла навестить меня в первый раз, я была просто ошеломлена их отношением ко мне. Они просто не целовали меня - такая забота, такое внимание! Такая разница с врачами из онкологического центра! Как будто в меня вбивали зубило. Я вернулась в свою палату, рыдая от боли.

Навигация

Comments