Мы возьмем манхэттен, а потом берлин

Как живут люди в сквотах и независимых сообществах "Что обычно спрашивают люди, когда встречают тебя? Здесь, если ты крут, никого не волнует, чем ты зарабатываешь на жизнь", - говорит Каппа, художник по металлу. На нем красная шапка-ушанка и густая белая борода до плеч. Этакий Санта-Клаус. Мы познакомились в прачечной, а теперь я сижу в его мастерской, на замысловатой резной скамейке, потягивая суп - макароны-ракушки и фасоль с острым привкусом томатной пасты.

Настоящее имя Каппы - Анджело Локонте. Он родился в семье ремесленников на юге Италии. Десять лет назад Каппа сел на велосипед и приехал в Германию. В Касселе он поменял велосипед на поезд - и оказался в Берлине.

У него не было никакого плана. Сквоты стали его спасением. Сквоты в Берлине появились после падения стены в М. В то время люди с востока хлынули на запад, и многие здания опустели. В заброшенных домах стали жить различные субкультуры. Появились коммуны лесбиянок и гомосексуалистов. В ноябре незаконными жильцами заинтересовалось государство, и начались уличные войны. <Полиция атаковала здания с помощью вертолетов и гранат со слезоточивым газом. Сквоттеры защищались брусчаткой и бутылками с зажигательной смесью. После того как полиция очистила несколько домов от сквоттеров, берлинцы устроили акцию протеста в центре столицы.

Политики начали искать пути решения проблемы. В конце концов, сквоттеров легализовали и заключили с ними договоры. Сквоты являются частью истории и культурного наследия Берлина. Но с каждым годом условия жизни в них становятся все жестче и жестче.

В этом году был закрыт самый большой и самый известный сквот - арт-хаус Taheles. Музыка, краски, разговоры, новые люди, алкоголь и наркотики. Вокруг была энергия, непередаваемая энергия свободы и творчества. Это был детский сад для взрослых. Мы все были в другом мире, в другой реальности. Посетители приходили из внешнего мира, и вместе с ними приходили деньги, на которые мы жили. <Единственные люди, которые там преуспевали, были те, кто курил много травы, - смеется он. У нас было 80 человек в одном здании, все творческие люди, и часто возникали конфликты. Приходилось учиться защищать себя и свою территорию. Или иногда ты возвращался в свою комнату, а на твоей кровати спал кто-то другой. Тогда я построил на участке свой собственный маленький домик и переехал туда", - вспоминает он.

Потом появились наркотики. Потом появилось оружие. Потом сквот закрыли". Живя в Тахелесе, Каппа приобрел известность в подпольных кругах немецкой столицы. О нем писали в газетах. Когда сквот закрыли, художник получил приглашение из отеля. Ему предложили жить во дворе и украшать территорию отеля своими работами. Все оказались в выигрыше: отель получил бесплатного дизайнера, а Каппа - место для жизни и возможность творить.

Я больше не могу представить, каково это - вернуться в общество. В Италии я не смог бы жить так, как живу сейчас. Там можно считаться художником, только если ты закончил соответствующий университет. В Италии я был ремонтником, а в Берлине я художник. <Не знаю, можно ли считать меня настоящим художником, но я живу как художник. Бар неподалеку иногда покупает мои подставки для бутылок, а гости отеля заходят в студию и часто уходят с моими работами в руках. Я никогда не задумываюсь, смогу ли я заработать на том, что делаю. Это и жизнь мечты, и кошмар одновременно. Я никогда не знаю, сколько денег у меня будет в следующем месяце. Но я наконец-то чувствую себя творцом, а не существом. <Именно ради этой свободы я и переехал в Берлин. После рассказа Каппы я решаю поехать туда. Это шестиэтажное здание на Копеникерштрассе, обнесенное плотным забором выше человеческого роста. Забор, как заплатки, исписан плакатами, рекламой и афишами.

Это похоже на стены туалета в подвальном клубе. Табличка на воротах гласит: "Уважаемые посетители! Мы, люди, которые здесь живут и работают, считаем это пространство некоммерческим открытым пространством.

Пожалуйста, уважайте то, что мы живем здесь своей повседневной жизнью!!! Мы не терпимы к фашизму, расизму, сексизму, гомофобии, полицейским и фотографам". Спрятав фотоаппарат, я толкаю открытую дверь железных ворот и вхожу внутрь. Внутренний дворик пуст. Одна из дверей открыта. За ней - лестница в подвал. Я спускаюсь вниз. Оглядываюсь. Напротив бара стоит большой телевизор с красочной заставкой под названием Peliculoso. В переводе с испанского это означает "кино". Я заглядываю внутрь. Пустые ряды стульев, та же заставка, на полу вместо электрического света горят свечи.

Я прихожу сюда всего два раза в неделю. Парня зовут Пит. Он не живет в сквоте, но живет здесь уже четыре года и проводит здесь все свое свободное время. Здесь много мероприятий, например, концерты, творческие мастерские, скалодром и кинотеатр. Все это бесплатно, на английском языке и организовано волонтерами.

В зале появляется рыжеволосый парень. Он садится за барную стойку с другой стороны. Пит заказывает бутылку воды. Я удивленно смотрю на него. Пит провел треть своей жизни в других странах: учил своих детей немецкому языку в Таиланде, искал приключения в Камбодже и себя на Фиджи, а скоро собирается искать любовь в Колумбии. Он родился в деревне под Мюнхеном. Пит ненавидит Германию за ее бюрократию, педантизм и высокие налоги и считает, что если уж жить в этой стране, то только в Берлине.

Звучит звонкая монофоническая мелодия. Я чувствую, что снова нахожусь в х. Пит тянется в карман. Вытаскивает мобильный телефон. Потом еще один. И еще один. Оказывается, у Пита шесть кнопочных телефонов - для семьи, друзей, подруг, работы, международных и официальных звонков.

Он не пользуется смартфонами - говорит, что ему не нужно столько функций. У него нет ни одной фотографии за последние десять лет.

Я живу настоящим. Рыжеволосый бармен, который управляет шоу, присоединяется к разговору. Его зовут Оливер, он из Британии. Он предложил фильм на еженедельной встрече в сквоте, голосование выбрало его идею, и кинотеатр перешел во владение волонтеров. Ни Оливер, ни Пит не живут в Копи.

Кинотеатр находится в сквоте. <Сквот пустует уже много лет, и они не горят желанием. Пит ценит личное пространство и комфорт, а Оливер далек от идеологии.

Навигация

Comments

  1. При встрече с достойным человеком думай о том, как сравняться с ним. Встречаясь с низким человеком, присматривайся к самому себе и сам се…